Неточные совпадения
Но в них не видно перемены;
Всё в них на старый образец:
У тетушки княжны Елены
Всё
тот же тюлевый чепец;
Всё белится Лукерья Львовна,
Всё
то же лжет Любовь Петровна,
Иван Петрович так же глуп,
Семен Петрович так же скуп,
У Пелагеи Николавны
Всё
тот же друг мосье Финмуш,
И
тот же шпиц, и
тот же муж;
А он, всё
клуба член исправный,
Всё так же смирен, так же глух
И так же ест и пьет за двух.
Трудно даже и сказать, почему это; видно, уже народ такой, только и удаются
те совещания, которые составляются для
того, чтобы покутить или пообедать, как —
то:
клубы и всякие воксалы [Воксал (англ. vauxholl) — увеселительное заведение, собрание; впоследствии это название было присвоено станционным помещениям на железной дороге.] на немецкую ногу.
Так как подобное зрелище для мужика сущая благодать, все равно что для немца газеты или
клуб,
то скоро около экипажа накопилась их бездна, и в деревне остались только старые бабы да малые ребята.
К вам в комнату на несколько минут;
Там стены, воздух — всё приятно!
Согреют, оживят, мне отдохнуть дадут
Воспоминания об
том, что невозвратно!
Не засижусь, войду, всего минуты две,
Потом, подумайте, член А́нглийского
клуба,
Я там дни целые пожертвую молве
Про ум Молчалина, про душу Скалозуба.
«Этот проигрался вчера в
клубе;
тот берет триста тысяч!» Скука, скука, скука!..
— Я вам скажу, как истинному другу, — прервала его бабушка с грустным выражением, — мне кажется, что все это отговорки, для
того только, чтобы ему жить здесь одному, шляться по
клубам, по обедам и бог знает что делать; а она ничего не подозревает.
― Ты вот и не знаешь этого названия. Это наш клубный термин. Знаешь, как яйца катают, так когда много катают,
то сделается шлюпик. Так и наш брат: ездишь-ездишь в
клуб и сделаешься шлюпиком. Да, вот ты смеешься, а наш брат уже смотрит, когда сам в шлюпики попадет. Ты знаешь князя Чеченского? — спросил князь, и Левин видел по лицу, что он собирается рассказать что-то смешное.
Она попросила Левина и Воркуева пройти в гостиную, а сама осталась поговорить о чем-то с братом. «О разводе, о Вронском, о
том, что он делает в
клубе, обо мне?» думал Левин. И его так волновал вопрос о
том, что она говорит со Степаном Аркадьичем, что он почти не слушал
того, что рассказывал ему Воркуев о достоинствах написанного Анной Аркадьевной романа для детей.
Вронский любил его и зa его необычайную физическую силу, которую он большею частью выказывал
тем, что мог пить как бочка, не спать и быть всё таким же, и за большую нравственную силу, которую он выказывал в отношениях к начальникам и товарищам, вызывая к себе страх и уважение, и в игре, которую он вел на десятки тысяч и всегда, несмотря на выпитое вино, так тонко и твердо, что считался первым игроком в Английском
Клубе.
Левин не поверил бы три месяца
тому назад, что мог бы заснуть спокойно в
тех условиях, в которых он был нынче; чтобы, живя бесцельною, бестолковою жизнию, притом жизнию сверх средств, после пьянства (иначе он не мог назвать
того, что было в
клубе), нескладных дружеских отношений с человеком, в которого когда-то была влюблена жена, и еще более нескладной поездки к женщине, которую нельзя было иначе назвать, как потерянною, и после увлечения своего этою женщиной и огорчения жены, — чтобы при этих условиях он мог заснуть покойно.
Он помнил
клуб, внешние подробности его устройства, но совсем забыл
то впечатление, которое он в прежнее время испытывал в
клубе.
Он прикинул воображением места, куда он мог бы ехать. «
Клуб? партия безика, шампанское с Игнатовым? Нет, не поеду. Château des fleurs, там найду Облонского, куплеты, cancan. Нет, надоело. Вот именно за
то я люблю Щербацких, что сам лучше делаюсь. Поеду домой». Он прошел прямо в свой номер у Дюссо, велел подать себе ужинать и потом, раздевшись, только успел положить голову на подушку, заснул крепким и спокойным, как всегда, сном.
— Так заезжай, пожалуйста, к Болям, — сказала Кити мужу, когда он в одиннадцать часов, пред
тем как уехать из дома, зашел к ней. — Я знаю, что ты обедаешь в
клубе, папа тебя записал. А утро что ты делаешь?
Левин не был в
клубе очень давно, с
тех пор как он еще по выходе из университета жил в Москве и ездил в свет.
Разговор зашел о
том, как Тушкевич с Весловским одни ездили в лодке, и Тушкевич стал рассказывать про последние гонки в Петербурге в Яхт-Клубе. Но Анна, выждав перерыв, тотчас же обратилась к архитектору, чтобы вывести его из молчания.
Привезенный Левиным и найденный в
клубе доктор был не
тот, который лечил Николая Левина и которым
тот был недоволен.
Но в Петербурге есть ярко освещенные залы, музыка, театр,
клубы — о дожде забудешь; а здесь есть скрип снастей, тусклый фонарь на гафеле да одни и
те же лица,
те же разговоры: зачем это не поехал я в Шанхай!
Тронулись с места и мы. Только зашли наши шлюпки за нос фрегата, как из бока последнего вырвался
клуб дыма, грянул выстрел, и вдруг горы проснулись и разом затрещали эхом, как будто какой-нибудь гигант закатился хохотом. Другой выстрел, за ним выстрел на корвете, опять у нас, опять там: хохот в горах удвоился. Выстрелы повторялись:
то раздавались на обоих судах в одно время,
то перегоняли друг друга; горы выходили из себя, а губернаторы, вероятно, пуще их.
Вечером мы собрались в
клубе,
то есть в одной из самых больших комнат, где жило больше постояльцев, где светлее горела лампа, не дымил камин и куда приносили больше каменного угля, нежели в другие номера.
Не успели глуповцы опомниться от вчерашних событий, как Палеологова, воспользовавшись
тем, что помощник градоначальника с своими приспешниками засел в
клубе в бостон, [Бостон — карточная игра.] извлекла из ножон шпагу покойного винного пристава и, напоив, для храбрости, троих солдат из местной инвалидной команды, вторглась в казначейство.
Так городской житель отправляется каждый день в
клуб, не для
того, чтобы услышать там что-нибудь новое, но чтобы встретить
тех приятелей, с которыми он уже с незапамятных времен привык болтать в
клубе.
Я толкнулся во флигель к Николаю Васильевичу — дома нет, а между
тем его нигде не видно, ни на Pointe, [Стрелке (фр.).] ни у Излера, куда он хаживал инкогнито, как он говорит. Я — в город, в
клуб — к Петру Ивановичу.
Тот уж издали, из-за газет, лукаво выглянул на меня и улыбнулся: «Знаю, знаю, зачем, говорит: что, дверь захлопнулась, оброк прекратился!..»
Утро уходило у него на мыканье по свету,
то есть по гостиным, отчасти на дела и службу, — вечер нередко он начинал спектаклем, а кончал всегда картами в Английском
клубе или у знакомых, а знакомы ему были все.
Судьба крепостных решалась каждую ночь в «адской комнате»
клуба, где шла азартная игра, где жизнь имений и людей зависела от одной карты, от одного очка… а иногда даже — от ловкости банкомета, умеющего быстротой рук «исправлять ошибки фортуны», как выражался Федор Толстой, «Американец», завсегдатай «адской комнаты»…
Тот самый, о котором Грибоедов сказал...
Льва Голицына тоже недолюбливали в Английском
клубе за его резкие и нецензурные по
тому времени (начало восьмидесятых годов) речи. Но Лев Голицын никого не боялся. Он ходил всегда, зиму и лето, в мужицком бобриковом широченном армяке, и его огромная фигура обращала внимание на улицах.
А на
том месте, где сейчас висят цепи Пугачева, которыми он был прикован к стене тюрьмы, тогда висела «черная доска», на которую записывали исключенных за неуплаченные долги членов
клуба, которым вход воспрещался впредь до уплаты долгов. Комната эта звалась «лифостротон». [Судилище.]
Я усиленно поддерживал подобные знакомства: благодаря им я получал интересные сведения для газет и проникал иногда в тайные игорные дома, где меня не стеснялись и где я встречал таких людей, которые были приняты в обществе, состояли даже членами
клубов, а на самом деле были или шулера, или аферисты, а
то и атаманы шаек.
Если мне несколько раз и в прошлом и нынешнем столетии удалось побывать в этом
клубе,
то уж не как журналисту, а как члену охотничьих и спортивных обществ, где членами состояли одновременно и члены Английского
клуба.
Л. Н. Толстой, посещавший
клуб в период шестидесятых годов, назвал его в «Анне Карениной» — «храм праздности». Он тоже вспоминает «говорильню», но уже не
ту, что была в пушкинские времена.
В одно из воскресений у Рассказова идет «Хижина дяди
Тома», а в саду Немецкого
клуба — какая-то мелодрама с чертями.
В этих банях перебывала и грибоедовская, и пушкинская Москва,
та, которая собиралась в салоне Зинаиды Волконской и в Английском
клубе.
Грибоедов в «Горе от ума» в нескольких типах отразил тогдашнюю Москву, в
том числе и быт Английского
клуба.
И является вопрос: за что могли не избрать в члены
клуба кандидата,
то есть лицо, уже бывавшее в
клубе около года до баллотировки? Вернее всего, что за не подходящие к
тому времени взгляды, которые высказывались Чатским в «говорильне».
И лихачи и «голубчики» знали своих клубных седоков, и седоки знали своих лихачей и «голубчиков» — прямо шли, садились и ехали. А
то вызывались в
клуб лихие тройки от Ечкина или от Ухарского и, гремя бубенцами, несли веселые компании за заставу, вслед за хором, уехавшим на парных долгушах-линейках.
— Потому, что для нашего читателя интереснее
та сторона жизни, которая даже во времена существования
клубов была покрыта тайной, скрывавшей
те истинные источники средств, на которые строилась «общественная деятельность» этих
клубов.
Эстрада в столовой — это единственное место, куда пропускаются женщины, и
то только в хоре. В самый же
клуб, согласно с основания
клуба установленным правилам, ни одна женщина не допускалась никогда. Даже полы мыли мужчины.
При Купеческом
клубе был тенистый сад, где члены
клуба летом обедали, ужинали и на широкой террасе встречали солнечный восход, играя в карты или чокаясь шампанским. Сад выходил в Козицкий переулок, который прежде назывался Успенским, но с
тех пор, как статс-секретарь Екатерины II Козицкий выстроил на Тверской дворец для своей красавицы жены, сибирячки-золотопромышленницы Е. И. Козицкой, переулок стал носить ее имя и до сих пор так называется.
В одно из моих ранних посещений
клуба я проходил в читальный зал и в «говорильне» на ходу, мельком увидел старика военного и двух штатских, сидевших на диване в углу, а перед ними стоял огромный, в черном сюртуке, с львиной седеющей гривой, полный энергии человек,
то и дело поправлявший свое соскакивающее пенсне, который ругательски ругал «придворную накипь», по протекции рассылаемую по стране управлять губерниями.
Тотчас мы стали сушиться. От намокшей одежды
клубами повалил пар. Дым костра относило
то в одну,
то в другую сторону. Это был верный признак, что дождь скоро перестанет. Действительно, через полчаса он превратился в изморось. С деревьев продолжали падать еще крупные капли.
А блеск вечерний по окнам
Меж
тем горел…
По зале из кадила дым
Носился
клубом голубым.
Клуб анархистов (они в
то время были дозволены) объявил диспут о Христе.
На обратном пути я занялся охотой на рябчиков и подошел к биваку с другой стороны. Дым от костра, смешанный с паром, густыми
клубами валил из палатки.
Та м шевелились люди, вероятно, их разбудили мои выстрелы.
Что касается семейной жизни,
то на нее полагалось время от двух часов ночи, когда Хиония Алексеевна возвращалась под свою смоковницу из
клуба или гостей, до десяти часов утра, когда она вставала с постели.
Если днем все улицы были запружены народом,
то теперь все эти тысячи людей сгрудились в домах, с улицы широкая ярмарочная волна хлынула под гостеприимные кровли. Везде виднелись огни; в окнах, сквозь ледяные узоры, мелькали неясные человеческие силуэты; из отворявшихся дверей вырывались белые
клубы пара, вынося с собою смутный гул бушевавшего ярмарочного моря. Откуда-то доносились звуки визгливой музыки и обрывки пьяной горластой песни.
Чтобы хоть как-нибудь убить свободное время, которое иногда начинало просто давить Привалова, он стал посещать Общественный
клуб — собственно,
те залы, где шла игра.
Дома он почти не жил, потому что вел самую цыганскую жизнь, посещая ярмарки,
клубы, игорные притоны и
тому подобные злачные места.
Привалов еще раз имел удовольствие выслушать историю о
том, как необходимо молодым людям иметь известные удовольствия и что эти удовольствия можно получить только в Общественном
клубе, а отнюдь не в Благородном собрании.
Во-первых, пани Марина приняла Хину с ее французским языком с такой леденящей любезностью, что у
той заскребли кошки на сердце; во-вторых, Давид, отлично знавший Хионию Алексеевну по Общественному
клубу, позволил себе с ней такие фамильярности, каких она совсем не желала для первого визита.
День был тихий и ясный. На палубе жарко, в каютах душно; в воде +18°. Такую погоду хоть Черному морю впору. На правом берегу горел лес; сплошная зеленая масса выбрасывала из себя багровое пламя;
клубы дыма слились в длинную, черную, неподвижную полосу, которая висит над лесом… Пожар громадный, но кругом тишина и спокойствие, никому нет дела до
того, что гибнут леса. Очевидно, зеленое богатство принадлежит здесь одному только богу.
С женитьбой на Харитине расходы возросли, а с открытием
клуба в Заполье
тем более.